Знаете это чувство, когда жизнь незаметно упаковывается в плотные, предсказуемые коробки из календарей, отчётов и бесконечных списков задач? Мы искренне верим, что этот упорядоченный хаос и есть зрелость. Но где-то глубоко внутри каждого уставшего взрослого тоскует маленький исследователь, голодный до открытий. И если его долго не кормить, он начинает тихо саботировать нашу идеальную, выверенную жизнь лёгкой, щемящей меланхолией.
Всё началось в прошлую пятницу, в полумраке любимого бара. Нас было четверо, и мы давно успели изучить каждую интонацию друг друга: я, Вика, Илья и Даша. Мы сидели под звон бокалов, уставшие от бесконечных графиков, работы и планов на отдых, которые в последнее время сводились к одной фразе: «Давайте просто отлежимся».
– Слушайте, а ведь в нас пропал дух авантюризма, – тоскливо вздохнул Илья, разглядывая дно своего бокала.
– Да не пропал, – отшутилась Вика. – Он просто решил немного вздремнуть.
Мы посмеялись, но шутка попала в самый нерв: нам всем отчаянно требовалась встряска. И тут кто-то вспомнил новость из ленты «ВКонтакте»: что в Перми совершенно недавно открылось новое здание Пермской художественной галереи.
– Всё, это план. Едем в Пермь, – предложил я.
– А когда ехать? – спросила Даша.
– Завтра утром.
Обычно долгое и взвешенное «надо подумать» губит самые крутые идеи, но на этот раз привычная прагматичность уступила чистому импульсу. Даша без всякой злости поворчала, что ненавидит меня за предстоящий ранний подъём, но рюкзаки мы отправились собирать сразу.
В конце концов, в будни мы можем быть душными и тревожными заложниками своей рутины, но выходные созданы для того, чтобы становиться авантюристами и первооткрывателями.
Магия пермской тайги
Суббота. Пять утра. Бузулук ещё спал, укутанный в предрассветный туман, когда наш автомобиль взял курс на север.
Первые четыре часа стали классической проверкой на прочность: монотонная трасса, шуршание колёс и горячий кофе в придорожных кафе. Но стоило нам пересечь границу Пермского края, как пространство вокруг изменилось резко, почти кинематографично.
Дорога стала петлять между крутыми, почти мистическими холмами – местными пармами. Тайга подошла к самой обочине: исполинские тёмно-изумрудные ели и вековые пихты стояли, словно стражи древней цивилизации, а из низин поднимался густой туман, похожий на пролитое жидкое серебро.
Потом вдоль трассы потянулись прикамские деревушки. В них чувствуется суровый северный характер: массивные дома из потемневших, почти чёрных от времени брёвен подняты над землёй на высоких подклетах. И рядом с этой монументальностью – невероятно тонкое кружево резных наличников. В таких избах есть какая-то щемящая гордость.
Деревянные сказки Прикамья
В малых городах и старых сёлах Пермского края, таких как Покча, Кунгур, Оса, Чердынь и Кын, деревянное зодчество до сих пор живёт прямо на улицах. Здесь встречаются резные наличники, солярные знаки, зооморфные мотивы и старинные конструкции крыш.
– Такое ощущение, что мы въезжаем в экранизацию Толкина, только с уральским акцентом, – тихо сказала Даша, прильнув к стеклу.
– Это не Толкин, это пермский период, – улыбнулся я. – Мы сейчас буквально едем по дну древнего моря.
Город трёх характеров
Пермь встретила нас огромным, дышащим простором. Когда мы вышли на набережную, Кама показалась настолько широкой, что противоположный берег казался краем другой земли.
Самое удивительное в Перми – её характер, в котором каждый из нас разглядел что-то своё. Я сразу заметил петербургскую строгость планировки, Вика увидела теплоту старинных купеческих особняков Самары, а Илья с Дашей в один голос воскликнули:
– Да это же чистый индустриальный Екатеринбург!
И все были правы: этот город отказывается быть однозначным.
Но главным магнитом для нас стала Пермская художественная галерея на территории Завода Шпагина. Новое здание, открывшееся этой весной, – редкий случай, когда музей начинается ещё до первого экспоната.
Комплекс площадью 21,6 тысячи квадратных метров объединил современное здание и три восстановленных исторических корпуса. Промышленное прошлое здесь не стёрли, а бережно перевели на язык культуры. Огромные стеклянные порталы впускают внутрь свет и открывают пространство навстречу реке.
По-настоящему время останавливается в зале пермской деревянной скульптуры. Знаменитые «пермские боги» – уникальный культурный феномен, в котором православная храмовая традиция вобрала местные этнические и художественные черты.
В 1920-е годы музейные экспедиции спасли множество скульптур из закрывавшихся храмов. Теперь для коллекции создали огромный округлый зал с высокими потолками и стеклянными фрагментами крыши, напоминающий подкупольное пространство храма.
Благодаря мягкому свету деревянные фигуры Христа, святых и ангелов выглядят почти живыми. В чертах многих ликов угадывается сходство с народами, издавна населявшими Прикамье. Ты стоишь перед ними, слышишь, как в пространстве зала гаснут шаги, и всё суетное на несколько минут исчезает.
Посикунчики и пистики
После долгой прогулки у реки духовный голод сменился вполне осязаемым физическим, и мы отправились знакомиться с местной кухней. Она оказалась сытной, самобытной и очень уютной.
Вот наш гастрономический чек-лист, который стоит повторить каждому гостю Перми.
Посикунчики
Знаменитые маленькие жареные пирожки буквально на два укуса. В Перми это настоящий гастрономический символ. В обычных кулинариях их можно найти по 50–55 рублей за штуку, а в кафе-музее «Пермская кухня» порция из семи мясных пирожков на момент нашей поездки стоила 459 рублей. В других ресторанах за ассорти из шести штук просили около 380 рублей.
Главное правило – есть их осторожно.
Илья этим советом пренебрёг, жадно надкусил пирожок, и горячий бульон тут же брызнул, или, как здесь говорят, «сикнул», на салфетки и куртку. Мы смеялись до слёз, а Илья, оттираясь, признался:
– Кажется, теперь я понял про Пермь всё.
К посикунчикам обычно подают «макало» – заправку из уксуса и горчицы.
Блюда с пистиками
Пистики – молодые побеги полевого хвоща, традиционный продукт коми-пермяцкой кухни. Мы попробовали нежнейшие пельмени с пистиками за 452 рубля и согревающий крем-суп за 425 рублей. На вкус – чистая весна и лесная свежесть.
Тем, кому хочется более традиционного уральского размаха, можно взять пельмени с олениной и брусничным соусом. На момент нашей поездки они стоили 680 рублей.
Черинянь
Легендарный коми-пермяцкий пирог-рыбник, название которого буквально переводится как «рыбный хлеб»: «чери» – рыба, «нянь» – хлеб.
Тесто раскатывают в тонкую лепёшку, а начинку из рыбы, например щуки или судака, выкладывают крупными кусками или целиком, добавляя репчатый лук и сливочное масло. Края пирога заворачивают лодочкой, оставляя середину открытой. Хлебная корочка пропитывается соком, и блюдо получается особенно сочным и ароматным.
Пувъянянь
Нежный сладкий пирожок, полная противоположность суровому рыбнику. Его название складывается из слов «пув» – брусника и «нянь» – хлеб.
Мягкое дрожжевое тесто наполняют лесной брусникой с сахаром. При запекании ягоды лопаются, пуская рубиновый сок, а пирожок приобретает характерную северную терпкость и благородную кислинку. Идеальное дополнение к горячему травяному чаю после долгой прогулки на ветру.
Пермяцкие шаньги
Круглая пышная выпечка из печи, щедро покрытая картофельным пюре со сметаной. Никакого ресторанного снобизма: только румяная корочка и тепло домашней кухни.
В кулинариях шаньги стоят примерно от 50 рублей, в ресторанах – от 100 до 150 рублей за штуку.
Уральский обед для компании
Тем, кто хочет собрать целый этнографический сет, можно взять «Made in Perm» за 1019 рублей. В него входят сугудай из судака, крем-суп, посикунчики и пельмени с пистиками.
Любителям классики подойдёт наваристый борщ по-пермски с телятиной. Его подают прямо в буханке хлеба с чесноком. На момент нашей поездки он стоил 459 рублей. Ещё один вариант – ароматный суп из лесных груздей со сметаной за 450 рублей.
Пермский разговорник для своих
Чтобы сойти за своего на Компросе, то есть Комсомольском проспекте, ловите несколько местных слов и выражений:
- «Баско» – красиво, отлично: «Какая баская галерея получилась!»
- «Так-то» – универсальная частица, придающая дополнительный вес сказанному.
- «Вехотка» – обычная мочалка для душа.
- «Лыва» – глубокая лужа.
- «Няша» – жидкая грязь под ногами.
- «Зюзя» – человек, который очень сильно замёрз.
- «Да дак да» – безоговорочное, но очень уютное согласие.
- «Вожгаться» или «вошкаться» – копошиться, слишком долго собираться.
- «Зюргать» – громко прихлёбывать.
- «Аргаться» – ссориться.
- «Барагозить» – шуметь, озорничать, вести себя вызывающе.
- «Дуван» – сквозняк.
Вместо эпилога
В воскресенье вечером, когда машина везла нас обратно в Бузулук, в салоне царило совсем другое молчание. Не то уставшее, пятничное, а бережное, наполненное внутренним теплом.
За эти короткие выходные Пермь умудрилась аккуратно снять с нас защитные прагматичные скафандры. Мы ехали посмотреть на новую архитектуру, а в итоге снова отыскали самих себя: живых, умеющих искренне восхищаться закатом над рекой, спорить об искусстве до хрипоты и радоваться простым вещам.
Дух авантюризма никуда не исчезал. Ему просто нужно было напомнить правильный маршрут.
Счастье не за горами
Знаменитая надпись «Счастье не за горами» на набережной Камы появилась в Перми в 2009 году. Её автор – художник Борис Матросов. Первую версию арт-объекта он создал ещё в 2005 году для подмосковного фестиваля «Арт поле».
Пермская инсталляция задумывалась как временная, но оказалась настолько созвучна городу и его жителям, что стала одним из главных символов Перми.
В огромные красные буквы можно вложить несколько смыслов.
Надежда. Напоминание каждому спешащему человеку, что радость близко, осязаема и находится здесь и сейчас, а не где-то в недосягаемой дали.
Уральская ирония. Для жителей Урала слово «горы» имеет вполне буквальное значение. Инсталляция словно намекает: чтобы обрести гармонию, жителям Прикамья не нужно пересекать Уральский хребет. Всё самое важное уже есть дома.
Стойкость. Во время весеннего половодья вода подступает к арт-объекту, и красные буквы оказываются посреди водной глади. Возникает простой, но сильный образ: счастье остаётся на месте, даже когда почва буквально уходит из-под ног.
Этот арт-объект можно увидеть в фильме «Географ глобус пропил» и в заставке сериала «Реальные пацаны».
Фото: Андрей Гаврилов
