В период существования СССР профессия экономиста не пользовалась большой популярностью. Однако после распада Союза ситуация кардинально изменилась. Появился высокий спрос на специалистов, способных эффективно управлять финансами, оценивать экономическую эффективность бизнеса и проводить глубокий анализ экономической ситуации, чтобы предложить оптимальные решения.
Юлия Панасюк – экономист на удалёнке, поэтому много времени уделяет семье.
– И мне удаётся держать баланс, – говорит, улыбаясь, она.
– Как случилось, что вы стали работать дистанционно?
– Мой муж из Бузулука, я из Екатеринбурга. После окончания института меня направили на Уральский завод тяжёлого машиностроения. Начинала с бухгалтерии, потом постепенно стала экономистом. Как говорится, от судьбы не уйдёшь. Мой супруг приехал в Екатеринбург в командировку, и мы встретились, не поверите где, – в драматическом театре! Наши места были рядом. Ну, собственно, и всё. Теперь я в Бузулуке, у меня сын-двухлетка, но я продолжаю работать в Екатеринбурге. Только теперь удалённо.
– Почему вы востребованы?
– Этот опыт закрепился у нас на заводе с ковидных времён. Инженеров-экономистов, разбирающихся в технических вопросах, не так уж и много. А я именно такой специалист. Меня завод учил, вкладывал деньги, и у меня были отличные наставники. В конце концов, я хороший экономист.
– Так кто такой экономист?
– Экономист – это специалист, который умеет создавать точные цифровые модели и предсказывать финансовые результаты. А если результат окажется иным, он сможет обоснованно объяснить, почему это произошло.
– Сегодня ваш график включает не только прогнозы и отчёты, но и, скажем так, более… живые проекты?
– Ну, если под «живыми проектами» вы подразумеваете моего двухлетнего сына, то да, он – мой самый главный и любимый проект. Но цифры тоже никуда не делись.
– Говорят, цифры – это язык бизнеса. А для вас они стали чем‑то большим?
– Когда я только начинала свой путь в экономике, цифры казались мне просто инструментами. Но со временем, когда ты проводишь с ними столько времени, начинаешь их понимать. Они перестают быть бездушными символами. У каждой цифры свой характер. Некоторые – упрямые, как мой сын, когда отказываются сходиться. Другие – наоборот, такие послушные и предсказуемые, что прямо душа радуется.
– Как вам, хрупкой девушке, удалось найти общий язык и с экономикой и с тяжёлыми механизмами?
– Между предметами счёта, будь то машины или спички, разницы нет. А «хрупкая девушка» очень внимательна, усидчива и умеет видеть картину целиком. Это, как вы поняли, я про себя.
– Как вам работается в удалённом формате?
– У меня неплохая зарплата и этим всё сказано. Можно, конечно, и поныть, но не буду. Иногда приходится работать по ночам, когда все спят, или рано утром, пока сын ещё не проснулся. Я научилась быть дисциплинированной, и мне нравится всё, что я делаю.
– То есть работа дома – это ваш личный дзен?
– Можно сказать и так. Правда, когда сын использует клавиатуру как барабан, а шеф требует моего присутствия в эфире, то мой дзен изрядно шатается. Но в целом – да. Я чувствую себя свободнее, сама планирую своё время.
– А есть ли что‑то, чего вам не хватает?
– Конечно, есть. Иногда очень хочется простого живого общения с коллегами, неформальных встреч и совместных кофе-пауз. Но на сегодняшний день дистанционная работа – именно то, что мне надо. Я даже могу заниматься спортом. В углу стоит велотренажёр, и если с него убрать мокрые штанишки сына, то вполне можно крутить педали с ощущением, что находишься на пробежке где‑нибудь в лесу.
Людмила АЛФËРОВА
Фото: личный архив Юлии Панасюк
